Блог Доктора Демкина

Статьи о психологии и психодиагностике

Расщепление личности при психической травме

А. Демкин

Расщепление личности при психической травме

Диссоциация носит адаптивный характер: она позволяет относительно нормально функционировать на время травматического события, а затем оставляет большую часть личности незатронутой травмой.

Бессель А. ван дер Колк, психиатр

Расщепление при психической травме — это защитный психологический механизм, который позволяет пострадавшим переносить тяжелые и подавляющие чувства, связанные с травмой. Расщепление или диссоциация нередко наблюдается у людей, страдающих комплексным посттравматическим стрессовым расстройством или переживающих последствия детской травмы.

Наличие травматического расщепления или структурной диссоциации означает, что внутреннее психическое пространство разделяется на разные части – субличности, каждая из которых имеет свой собственный характер, чувства и поведение. В результате человек чувствует себя совершенно по-разному, в зависимости от того, роль какой субличности преобладает в данный момент времени. Такая диссоциация вызывает множество запутанных симптомов. Расщепление личности может быть причиной того, что традиционная психотерапия недостаточно эффективна, так как направлена лишь на одну из многих субличностей, и не учитывает роль и взаимоотношения других частей личности.

Одним из лучших подходов, позволяющих обнаружить даже надежно скрытые субличности, возникшие вследствие травматической диссоциации, и реинтегрировать их в изначально целостную личность, является эмоционально образная терапия Н.Д. Линде.

Почему может происходить расщепление личности при травме?

Обычная реакция человека на душевную боль — это отстранение или уход от ее источника. Но в детстве или в некоторых случаях и во взрослом возрасте, могут быть варианты, когда травмируемый человек (жертва) не может физически покинуть единое с агрессором жизненное пространство. Например, такая ситуация нередка при домашнем насилии, идет ли речь о родителях и детях или о паре, в которой один зависит от другого. Это может приводить к комплексной психической травме (чаще всего домашнего и сексуального насилия, включая сексуальное насилие над детьми) и комплексному посттравматическому стрессовому расстройству (КПТСР). В такой ситуации, вместо того, чтобы уйти физически, жертва удаляется психологически – через защитный механизм расщепления (структурная диссоциация).

Личность расщепляется на «внешне нормальную часть» (ВНЧ) и «эмоциональные, связанные с травмой части» (травмированные части) (ЭЧ), которых может быть много. В особо тяжелых случаях травм и «внешне нормальные части» могут стать множественными и игнорирующими друг друга, что проявляется в виде диссоциативного расстройства идентичности (F44.8). Термины ВНЧ и ЭЧ были введены Чарльз Сэмюэлем Майерсом, который в 1916 году описал их в работе о травматической диссоциации и солдат после острой травмы во время Первой мировой войны. Теория структурной диссоциации как модель травмы была впервые описана Франком Пэтнемом в 1997 году: «Структурная диссоциация включает в себя препятствие или нарушение естественного движения к интеграции психобиологических систем личности, которые были описаны как дискретные поведенческие состояния».

 Травматическая диссоциация личности

Каждая из отщепившихся частей личности (субличностей или эго-состояний, в терминологии клинического транзактного анализа) хранит свой аспект информации о невыносимом для целостной психики травматическом опыте. К сожалению, когда человек диссоциирует на несколько субличностей, он уходит не только от внешних психических травм, но и от самого себя. Изоляция частей личности от сознательной части психики не позволяет воссоздать целостную картину травматического события, благодаря чему человек не «проваливается» в травму целиком и способен относительно «нормально» функционировать – за счет «внешне нормальной части». Но каждая из субличностей может переживать внутри себя все негативные чувства, связанные с травмой, удерживать в себе интроекты гнева, агрессии и даже частей личности агрессора или насильника. В разных жизненных ситуациях в поведении человека проявляется та или иная субличность. При ретравматизации (попадании в ситуацию, подобную изначальной травме) активируется травмированная субличность (например, травмированный внутренний ребенок) и те части, которые выступают ее защитниками («внешний ребенок» или «саботажник»). Активация этих эго-состяоний может объяснить непонятную на первый взгляд как для человека, так и психолога, и неадекватную реакцию на стимулы, отсылающие к изначальной травме.

Теория структурной диссоциации личности при травме

Теория структурной диссоциации личности (Theory of structural dissociation of the personality - TSDP) была разработана О. Ван дер Хартом с коллегами в 2004 году. Структурная диссоциация — это раскол изначально целостной личности. Слово «диссоциация» используется для описания механизма, связанного с фундаментальным разделением внутри личности, которое лежит в основе всех посттравматических расстройств. Это не означает, что у человека развивается психоз или «раздвоение личности» в рамках шизофрении. При структурной диссоциации человек осознает свое «Я», понимает кто он, но внутри чувствует себя совершенно различно от момента к моменту и в различных жизненных ситуациях. Структурная диссоциация личности будет тем сложнее, чем больше интенсивность, частота и продолжительность травматизации, и чем раньше она началась в жизни человека. Несовместимые и чередующиеся психические состояния рассматриваются как диссоциативные части личности. Люди со структурной диссоциацией личности не имеют интегрированного самоощущения, но переключаются между разными психическими состояниями (частями личности), содержащими разные эмоции, разные стратегии совладания и разные представления о себе и отношениях.

Расщепление при детской психической травме развивается как стратегия преодоления травмирующих переживаний. Когда случались стрессовые события, такие как ссоры родителей, физическое и/или сексуальное насилие, словесные оскорбления или длительное пренебрежение, нарушения привязанности (травма привязанности) у ребенка, неспособного выйти из травмирующей жизненной ситуации, не было другого выбора, кроме как расщепиться на несколько субличностей. Вместо проживания и отреагирования боли и гнева, ребенок интернализировал их, возможно обратив гнев на себя, превратив его в вину, самобичевание и стыд.

Комплексная психическая травма, приводящая к КПТСР отличается от «обычного» посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), возникающего в результате одного травматического инцидента, выходящего за рамки обычного человеческого опыта. В нормальных обстоятельствах человек бы просто избегал своего обидчика и никогда бы не встречался и не возвращался к нему. Однако когда агрессор является членом семьи или одним из родителей, не остается другого выбора, кроме как остаться и постоянно подвергаться травмированию. В такой ситуации практически невозможно справиться с травмой здоровым образом, поэтому ребенок создает внутри себя изолированные «отдельные я», чтобы распределить душевную боль между различными изолированными частями личности. КПТСР может возникать и у взрослых, например у врачей, которые ежедневно видят страдания и смерти пациентов.  

Травмированные части личности, связанные с травмой, «зациклены» на воспроизведении травматических переживаний. Эти реконструкции травмы включают тенденции к действию для защиты от предполагаемой или реальной угрозы целостности тела, психики или жизни, а также тенденции к действию, связанные с потребностью в привязанности и страхом потери привязанности. Эти действия опосредуются врожденной системой защиты от угрозы, которая может проявляться как реакции борьбы, бегство, замирание, коллапс, регрессия в детство, полное подчинение, сверхбдительность и восстановительные (охранительные) состояния.

«Внешне нормальная часть» личности при этом «зациклена» на избегании травматических переживаний и внутренних переживаний в целом. При этом основными целями являются поиск одобрения, чтобы получить признание, защиту и любовь. В той степени, в которой такие цели достигаются, результатом является уменьшение фоновой тревоги и усиление кажущейся нормальности (но не подлинности) травмированного человека. «Нормальность» данного эго-состояния является только кажущейся, что подтверждается негативными симптомами отстраненности, гипочувствительности, или, в некоторых случаях, полной амнезии травматического опыта.

 

Внешне нормальная часть личности (ВНЧ)

Травмированная эмоциональная часть личности (ЭЧ)

Эго-состояние

Взрослый

Ребенок

Отношение к травме

Избегание травмы

Застревание в травме

Проявления

Когнитивные

Сенсомоторные и соматические

Локализация

В голове

В теле

Черты

Гиоэмоциональность, гипочувствительность

Неконтролируемая гиперэмоциональность, гиперчувствительность

Основной лозунг

«Этого не было»

«Это до сих пор происходит»

«Это всегда со мной»

Чем тяжелее травма, тем сложнее расщепление и тем более «отдельными» ощущаются эти части. Внешне нормальная часть (ВНЧ) ведет повседневную жизнь практически без эмоций – чаще всего палитра ограничена опустошением и оцепенением. В этом режиме человек может вообще не вспоминать свое болезненное прошлое или помнит, но чувствует, как будто это произошло с кем-то другим или произошедшее стало каким-то нереальным.

В то время как ВНЧ продолжает «нормально» жить, ЭЧ хранит травмирующие воспоминания. Иногда они прорываются и застают всех врасплох. Травмированная часть реагирует на опасные ситуации, похожие на обстоятельства травмы ситуации агрессией, бегством, регрессией или замиранием (4 основных «животных» реакции на стресс). Травмированная часть несет в себе множество дисфункциональных когнитивных и поведенческих схем, принятые для выживания решения, родительские предписания и интроекты.  Травмированная часть непропорционально реагирует на ситуации и везде видит опасность, критику и отвержение. Она всегда на страже. Когда люди приближаются, она сразу предполагает, что они причинят вред или предадут. Это происходит потому, что Травмированная часть застыла во времени травмы — скорее всего, во времени первичной детской травмы. Поэтому, даже находясь во взрослом теле, травмированный человек снова и снова переживает детское одиночество, страх и отчаяние. Когда балом правит Травмированная часть, человек полон напряжения, тревоги, недоверия и избегания.

Иногда Травмированная часть вторгается во Внешне нормальную часть, что приводит к тому, что человек внезапно испытываете ощущения или слышит критику, которые исходят изнутри вас, но кажутся чуждыми.

Перенеся детскую травму во взрослую жизнь, человек почти ежедневно чувствует внутренний конфликт, тревогу и беспокойство, причины, которых трудно или невозможно установить. Например, одна «эмоциональная» часть может быть похожа на маленького ребенка, которого легко обидеть и который действует импульсивно и незрело. При этом другой – взрослой «внешне нормальной» части удается быть сильной, адекватной и компетентной. Нередко «внешне нормальная часть» постоянно чувствует внутреннюю пустоту и оцепенение. Одна из частей может доминировать в семейной жизни, другая — в профессиональной, а третья и так далее – в ситуациях, напоминающих об обстоятельствах травмы. При «включении» различных эго-состояний человек, словно «переключается» из одного режима бытия в другой, сбивая с толку окружающих и самого себя своим неадекватным поведением.

В какой-то степени иметь различные эго-состояния — это нормально. Например, считается вполне адекватным быть разным на работе и дома. Однако когда психика травмирована, активация и захват всей личности отдельными эго-состояниями может стать спонтанным и неуправляемым. Сам человек и окружающие не могут понять, чем могла быть спровоцирована гиперэмоциональная реакция или взрывная агрессия, казалось бы, в обычных обстоятельствах. Например, внешне адекватный взрослый человек вдруг «взрывается» руганью, когда ему делают невинное, казалось бы, замечание. Ни окружающие, ни сам человек не может понять, что его спровоцировало, так как обстоятельства изначальной детской травмы (например, агрессия контролирующих доминирующих родителей) надежно расщеплены между субличностями и скрыты от «внешне адекватной части». Но стоит прозвучать ключевым словам или возникнуть похожей на травматичную ситуацию, как на свет проявляется обороняющаяся с помощью агрессии часть личности (эго-состояние «внешний ребенок» – «саботажник»). Травмированная часть контролирует ваше тело и эмоции способами, которые вы не всегда осознаете. Например, когда вы скрипите зубами по ночам или когда вы впадаете в неконтролируемую ярость.

Происходит это потому, что «Внешне нормальная часть личности» не может вспомнить или распознать источник травмы, потому что воспоминания «хранятся» в полностью диссоциированной эмоциональной части личности, связанной с травмой. Когда эти воспоминания запускаются, человек из другого эмоционального состояния чувствует гнев, активируя в то же время разные типы самореферентных когниций и поведения, другую ментальную точку зрения.

Травматическое расщепление служит причиной фобий и эмоционального опустошения

При травматическом расщеплении или структурной диссоциации личности человек старается жить так, чтобы любым образом избежать своих травмирующих воспоминаний. Однако симптомы травмы ухудшаются по мере того, как все больше и больше стимулов ассоциируется с травмой - звуков, людей, ключевых слов, мест. Всякий раз, когда происходит что-то, что разум связывает с первоначальной травмой, память об этом неприятном опыте активируется. Но чем больше человек избегает ее, тем больше ассоциаций возникает. Например, если кто-то не смотрит человеку в глаза, это напоминает ему о годах пренебрежения со стороны родителей. Или людные места напоминают ему о времени, когда он остался в одиночестве на публике, чувствуя себя беспомощным. Или любой внезапный и громкий звук напоминает о хлопнувшей двери дома, когда мать в приступе злобы убежала из дома, оставив малыша одного.

Расщепление позволяет закрыться от прошлого, чтобы выжить, но иногда травма прорывается наружу, и человек внезапно наполняется страхом и болью.

Чтобы сохранить свою внешне нормальную часть, человек использует различные стратегии избегания:

  • Избегает отношений, чтобы не допустить отвержения, предательства и одиночества.
  • Перестает самовыражаться, чтобы не подвергнуться критике и унижению.
  • Отказываться от надежды и саботирует возможности, чтобы избежать разочарования или неудачи.

Одним из наиболее распространенных объектов избегания является близость и привязанность . Поскольку в прошлом ребенка обидели родители, братья и сестры или друзья, он и во взрослом возрасте (его травмированная часть) воспринимает любую привязанность как угрозу, которую надо избегать любой ценой. Внешне нормальная часть может жаждать любви и общения и ищет близости. Затем эти две части сменяют друг друга в порочном круге чередования эго-состояний, что на первый взгляд выглядит как дезорганизованное амбивалентное поведение: в один момент человек полон любви, а в другой напуган близостью и цепенеет или бежит.

При травматическом расщеплении личности может наблюдаться диссоциация с телом: человек теряет связь со своими внутренними сигналами голода, усталости и стресса. Он может утратить половое влечение.

По мере того, как травмированный человек строит свою жизнь, отчаянно пытаясь избежать своего прошлого, его жизнь становится все более ограниченной. В конце концов, выстраивается настоящая стена, как против внешней, так и против своей внутренней эмоциональной жизни. В конечном итоге это приводит к полному опустошению.

К сожалению, травматическое расщепление, хотя и помогает выжить, не является долгосрочным решением. Травмированная часть имеет сильную потребность быть увиденной и услышанной, и рано или поздно она проявится в полную силу, когда ей уже будет невозможно пренебрегать.

Признаки и симптомы структурной диссоциации личности

  • Проявления внутреннего расщепления: например, высокая работоспособность на работе при заметной регрессии в терапии, попеременная идеализация и обесценивание значимых других или даже терапевта, высокий интеллект в сочетании с плохим суждением.
  • Анамнез: ряд предыдущих терапий без особого прогресса или ясности, лечение, которые были трудными, бурными или закончились каким-то необычно драматичным образом.
  • Соматические симптомы: необычная переносимость боли, головные боли, связанные со стрессом, нистагм глаз, моргание; нарколептические симптомы; атипичная невосприимчивость к психофармакологическим препаратам.
  • Регрессивное поведение: позы тела, когнитивные способности, вербальный язык или язык тела типичные для маленьких детей; неспособность установить зрительный контакт, избегание, молчание, страх быть брошенным, эмоциональное цепляние.
  • Модели нерешительности или самосаботажа, отражающие внутреннюю борьбу между частями личности: неспособность принимать мелкие повседневные решения, трудности с принятием обязательств перед значимыми другими; частые смены работы или карьеры, успех в жизни, чередующийся с неудачей, высокая работоспособность, чередующаяся с декомпенсацией, усердие в терапии, но саморазрушение вне ее.
  • Симптомы нарушения памяти: трудности с запоминанием того, что происходило в течение дня, трудности с сохранением непрерывности контекста от сеанса к сеансу терапии, “провалы в памяти”, абсансы во время вождения в знакомом месте (например, по дороге домой с работы), забывание разговоров, забывание хорошо усвоенных навыков (например, как водить машину), действия, которое не помнят.
  • Паттерны саморазрушительного и аддиктивного поведения, отражающие внутренние конфликты: Внешне Нормальная часть личности может быть привержена жизни и стабилизации, в то время как Травмированные эмоциональные части участвуют в рискованном поведении или пытаются причинить вред или убить тело в попытке получить облегчение любой ценой. 

Почему традиционная психотерапия может быть неэффективна при травматическом расщеплении личности?

Когда человек проходите через эмоциональную травму, даже небольшую, его рациональное мышление отключается. Когда человек в шоке, его психика диссоциирует — пытается «запереть» инцидент и все связанные с ним чувства в дальнем закрытом ящике «банка памяти». Другими словами, человек фиксируется и застревает, потому что этот фрагмент травматического опыта хранится изолированно, не интегрирован с более крупной системой психики, и поэтому он не может соединиться с более новой, более полезной и адаптивной информацией, которая способствует исцелению (например, «Я уже взрослая и не все меня ненавидят»).

Считается, что у обычного человека около 10-20 непроработанных воспоминаний ответственны за большую часть душевной боли и страданий в жизни (Чтобы найти их, например, можно прибегать к технике образной деконструкции личности из китайской терапии образной коммуникации - ICP). Тем не менее, это число травмирующих воспоминаний и связанных с ними субличностей может быть намного большим у людей, подвергавшихся в детстве насилию и издевательствам.

Традиционные формы «разговорной» психотерапии, такие как когнитивно-поведенческая терапия (КПТ), могут оказаться неэффективными для исцеления последствий тяжелых психических травм, которые вызывает текущие симптомы. Это происходит потому, что большинство этих воспоминаний о травмах надежно скрыты в бессознательном от рациональной когнитивной обработки. Даже если клиент или пациент логически понимает, что его реакции «иррациональны», это не меняет его эмоциональной реальности, которая все еще содержит чувства, восприятия и физические ощущения, которые он когда-то переживал во время травмы.

КПТ или другие «конгнитивные» способы совладания также предполагают, что именно «иррациональные» мысли вызывают все проблемы. Но основная идея о том, что мысли предшествуют эмоциям, в большинстве случаев неверна. Что касается эмоциональной боли, которая коренится в травмах, связанных с развитием и привязанностью, нереалистично думать, что человек может «осмыслить» себя таким образом, чтобы реинтегрировать расщепленные и изолированные друг от друга части личности.

Другим препятствием на пути к эффективности КПТ является то, что, если терапевт сосредотачивается исключительно на том, что он считает «дисфункциональными мыслями», он игнорирует тот факт, что имеет дело с многомерным человеком с его собственными уникальными способностями и совершенно особой внутренней реальностью. Даже источники автоматических мыслей и «иррациональных» убеждений могут быть совершенно различными и не всегда доступными сознательной части личности.

Представления о том, какие методы лечения наиболее эффективны при работе с последствиями травм, в последние годы значительно изменились. Новейшие исследования бросают вызов старому предположению о том, что длительное интенсивное лечение необходимо для хороших результатов, поскольку было обнаружено, что даже краткосрочная терапия с различными интегративными модальностями может иметь такие же, если не более положительные результаты. Если человек чувствует себя «застрявшим» в разговорной терапии или разочарован постоянными спорами с собственным разумом, возможно, стоит изучить эти альтернативы.

Подходы в психотерапии и оказании психологической помощи, которые вызывают устойчивые изменения, работают на внутреннем и реляционном уровне. Вдобавок к терапевтическим отношениям терапевт может использовать эмпирические техники, которые вызывают значительное эмоциональное воздействие. Эти техники направлены на то, чтобы произвести изменения на физиологическом и даже неврологическом уровне, минуя когнитивный разум.

EMDR (ДПДГ), например, использует технику под названием «двусторонняя стимуляция», чтобы напрямую сформировать здоровую связь в памяти, соединяя плохие, заблокированные воспоминания с хорошими и адаптивными, чтобы позволить переработать застывшие травматические воспоминания. Схема-терапия использует определенные эмпирические стратегии и терапевтические отношения для содействия исцелению на эмоциональном уровне. Телесно ориентированные техники также эффективны в создании изменений «снизу вверх», а не «сверху вниз».

Травматическая диссоциация и эмоционально-образная терапия

Одним из лучших комплексных подходов, объединяющих работу на эмоциональном и телесном уровне, является эмоционально-образная терапия. С помощью работы с образам внутренней психической реальности, чувствами и эмоциями, телесными ощущениями удается получить доступ к вытесненному в бессознательное травматическому опыту, найти и вступить в коммуникацию с расщепленными частями личности, что позволяет выявить и прожить неотреагированные «застывшие» эмоции и конфликты, интегрировать расщепленные части в единое здоровое целое.

Очень важно, что в эмоционально образной терапии принимается, что кроме Внешне нормальной части и травмированных частей личности существуют внутренняя взрослая здоровая и мудрая, ресурсная часть, которая способна послужить центром реинтеграции расщепленных частей личности.

Это врожденная движущая сила на пути к целостности и здоровью, которая всегда была с человеком с самого первого дня. Взрослая часть является ключом к исцелению от травм и расщепления. Эта мудрая часть впитывает любовь поддерживающих людей, часть, которая направляет на пути выздоровления, использует знания и мудрость из книг, ресурсов и от учителей и действует как путеводный свет. Это именно та часть, которая подталкивает человека к получению психологической помощи, поиску информации в Интернете и поиску поддержки. В работе по реинтеграции личности в ЭОТ находят и укрепляют эту часть. Исцеление заключается в интеграции, в том, чтобы все части личности успешно коммуницировали друг с другом, поддерживая и дополняя друг друга. Исцеление заключается в том, чтобы собрать вместе все элементы себя, а не жить дезинтегрированной жизнью с невозможностью полностью контролировать себя, свои эмоции, отношения, и достижения, уметь отличать прошлое от настоящего, а не эмоционально переживать прошлое снова и снова.

Я окзываю психологическую помощь в подходе эмоционально-образной терапии (ЭОТ) очно в Санкт-Петербурге и онлайн. 

Андрей Демкин

Статьи по теме:

О сайте

Вы находитесь на сайте доктора Демкина, посвященном вопросам психологии, психологической помощи, психодиагностики и профессионально-психологического отбора и аттестации (оценке) персонала. Для работы с онлайн психодиагностической плаформой перейдите по сслылке: https://dmnsys.ru/